В истории семьи — история Татарстана

Миннихузя бабай (мой отец) родился 7 ноября 1903 года в деревне Новое Каширово (сейчас Альметьевского района) в семье крестьянина-землепашца. Его предки: отец Солтанхузя, дед Котлыахмет, прадед Шагиахмет, прапрадед Абдулла — также были крестьянами-землепашцами и жили в той же деревне Новое Каширово.
В те годы деревня называлась Кашир Новый на речках Большая Урсала и Елыбчак. Отец Абдуллы бабая — Габдельмоталлаб бабай, с какого времени он жил в деревне Каширово, когда и откуда переселился — неизвестно. Имена предков Габделмоталлаб бабая также неизвестны.
Мои предки с 18 века
По рассказам Миннехузя бабая двор Шагиахмет бабая находился Югары урамда (на Верхней улице, теперь улица Товабилова, дом 166). Память о местонахождении двора хранит старая сосна. У Шагиахмет бабая (1792 г. р.), по материалам ревизии (переписи) 1816 года двор № 70, с ним зарегистрированы два брата — Ибрагим (1794 г. р.) и Ишмухамет (1799 г. р.).
Нашего Шагиахмет бабая звали «Буре шаhый» (вожак волков), откуда это прозвище — неизвестно (есть предположение, что это могло к нам прийти от башкирского рода — буре«). Далее это прозвище, спустя сто с лишним лет, вернули нашему отцу, и он стал «буре худжа» (хозяин волков), а мы «бурелэр» (волки).
По материалам ревизии 1850 года во дворе у Шагиахмет бабая зарегистрированы четыре сына: Котлыахмет (17 лет), Валиахмет (14 лет), Фазлыахмет (12 лет), Габдрахман (7 лет), позже родился Файзрахман (1851 г. р.), а также брат Ишмухамет со своими сыновьями: Бикмухамет (25 лет), Зюльмухэмет (23 года), Альмухамет (19 лет). Когда сыновья обзавелись семьями, Шагиахмет бабай, освоив новые земли по другую сторону речки Урсала, переселил туда двоих старших сыновей и племянника.
У Котлыахмет бабая (моего прадеда) были четверо сыновей — Жиhаyдар, Жиhангир, Солтангэрэй и Солтанхужа. Каждый из них, построив себе дома, поселились вдоль речки Урсала, образовав новую улицу Сайран очы. Улица названа в честь Сайрана — солдата, отслужившего в царской армии 25 лет, который тоже поселился на этой новой улице. Из этих бабаев я знал троих — Жиhандара, Солтангэрая и Солтахужа. Я застал их живыми.
Наш бабай — Солтанхузя был самым младшим и, как было принято, жил с родителями, то есть с Котлыахмет бабаем. Котлыахмет бабай, будучи дальновидным и мудрым, решил выучить младшего сына и отвёз его в медресе деревни Яхшы Каран, чтобы он стал муллой. Но Солтанхузя бабай, окончив медресе в 1902 году, отказался стать муллой, сославшись на свой вспыльчивый характер. 
Котлыахмет бабай — легенда рода
Мой отец, Миннехузя, родился и вырос в доме своего деда Котлыахмета. Дом был, как все дома того времени, деревянный, состоял из трёх секций. Котлыйахмет бабай жил отдельно в одном конце дома, его сын Солтанхузя с семьей — в другом конце дома. Средняя часть — хозяйственная. Сыновья Жиhандар и Жиhангир, живущие отдельно, регулярно посещали Котлыахмет бабая, иногда он командным голосом говорил: «Жиhандар (или Жиhангир), что-то я забыл — у вас дверь в какую сторону открывается?» (Намекал, что его давно не звали в гости). Сыновья тут же прибегали со специальными санями и на себе увозили в гости. Возить на лошадях считалось неуважением. Котлыахмет бабай прожил 103 года. У него были белые ровные зубы. В 92 года он женился, но молодая бабушка со словами «Тушэкне туздыра» (беспокойно спит) быстро ушла. Мой прадед был крепким, здоровым, мама рассказывала, как он сидел у окна и говорил: «Арышлар серкэ очыра» (рожь колосится), видимо зрение было хорошее. Когда умирал, был в здравом уме, он сказал сыну Солтанхузя «Я умираю, улым, перестели постель лицом к Кыйбла». Сын хотел было возразить, но его отец настоял: «Я тебе сказал — перестели», после этого лёг в постель и умер. 
Отец
Мой отец, Миннехузя, рано остался без матери. Мать, Нэфисэ эби, умерла рано. Они с братом Исламхузя мальчишками остались без мамы. Солтанхузя бабай женился на другой, и у них образовалась новая семья. Вспоминая свои мальчишеские годы, отец рассказывал: на зиму, после окончания уборочных работ, его отдавали учиться в медресе деревни Татар Шарламасы в 3-4 километрах от Каширово. Там в то время жил очень грамотный мулла, он учил мальчиков в зимний период с проживанием, как нынешних интернатах. Отец, улыбаясь, вспоминал, как он скучал по вечерам, глядя в сторону своей деревни Каширово. Но учил мулла их хорошо: отец уверенно читал и писал арабскими буквами, знал наизусть много сур из Корана. Коран читал красиво, голос (макам) был у него очень выразительный. Наверно, он смог бы и петь красиво, но я никогда не слышал, чтобы он пел песни. Однако, длинные суры из Корана читал очень музыкально, теперь так читать Коран умеют единицы.
Я уже писал, что Нэфисэ эби (моя бабушка) умерла рано. Причиной этому стало одно происшествие: однажды она шла по улице, в этот время был «гон собак», т. е. они собирались в стаи, бегали по деревне. Так случилось, что в тот день к стае прибилась их дворовая собака. Увидев хозяйку, собака побежала к ней, и вся свора кинулась следом. Нэфиса эби сильно испугалась, после этого заболела сердцем и умерла. Так наш отец с братишкой Исламхузя остались без матери. Об этом периоде жизни он особо не рассказывал, но было ясно, ему, как старшему, доставалось. Пару эпизодов из его рассказов я помню. Он с юных лет был сильным, 12-летним мальчиком он в одиночку грузил на тележку двухлемешный плуг. Вспоминается ещё одна история: по вечерам после дойки все, у кого есть коровы, выводили их пастись на лужайку. Там мальчишки играли, боролись. Во время борьбы отец поборол мальчика, который старше его на два года. Друзья мальчишки стали смеяться над ним, говорили: «Эй, шундый бэлэкэй малайдан ектырып торасын!» (Эх ты, позволяешь победить младшему). И в оправдание побеждённый мальчишка сказал: «Егарсын ул бурене» (Как же, свалишь этого волка). Оказывается, родители этого мальчика дома вспоминали нашего прадеда с прозвищем «Буре шаhый». Так к нам вернулось столетней давности прозвище Шагиахмет бабая. 

Помню, по рассказам, как тяжело семья пережила голодный 1921 год. Тогда отец был 18-летним парнем, он распух от голода и не мог ходить. Рассказывал, уже позже, когда в Кашлаке (раньше наша улица так называлась, теперь улица Шафыйка Ахмадиева) он купил земельный участок на пригорке, пока поднимался туда по 2-3 раза садился отдыхать, настолько был ослабленный и худой.
Позже, когда отец женился на нашей маме (Мэгрифэ эби) он уже боролся на деревенских и районных сабантуях. Мама рассказывала, как с районного сабантуя его отец, Солтенхузя бабай, вернулся с «сорванной» поясницей. Когда Миннехузя боролся, он, видимо, так сильно переживал и болел за него, что от напряжения сам «сорвал» поясницу, еле передвигался. Отец там многих поборол и выиграл немало подарков. Я и сейчас помню на плечах матери большой шёлковый платок, привезенный с сабантуя. Но нам отец бороться не советовал.
Я уже писал, что мой дед — Солтанхузя бабай женился повторно, у него появилась новая семья, дети (Шамиль, Амина, Минниса). В эти годы отец был уже взрослый, женился на нашей маме, у них родился первенец — сын Мизхат. В это время все они жили вместе в одном доме с дедом — Котлыахмет бабаем. Когда Котлыахмет бабаю сообщили что у него родился правнук он спросил: «А у него земля есть?». В те годы, хотя и говорилось, что «хлеб всему голова», но для крестьянина была главнее земля для выращивания хлеба.
Я уже писал, что у Солтанхузя бабая был вспыльчивый характер. Когда его сын (мой отец) Миннехузя делал что-то не так, как хотелось отцу, он бил его. Мама рассказывала, что однажды, когда она решила заступится за мужа, Солтанхузя бабай сказал: «Тик кенэ тор, икегезне бергэ урап ярырмын» (Не вмешивайся, иначе обоих выпорю). Родителям нельзя было перечить, только подставляли спину!
В скором времени мои родители Миннехузя и Мэгрифэ переехали в собственный дом на улицу Кашлак. Дом был пятистенным, небольшим. Этот участок отец позже вместе с конной дорогой уступил соседям (конная дорога — для заезда повозки со стороны поля, когда лошадь отдали в колхоз эта дорога стала не нужной). Дом состоял из двух комнат, первая половина — холодная, служила чуланом для хранения всех запасов: муки, зерна, зимой — мяса, туши гусей, барана. Там же под полом был погреб, который весной заполняли снегом для хранения в летнее время молока, масло и катыка. А во второй половине были по два окна со стороны улицы и двора. Вдоль стены, со стороны улицы, были сплошные лавки (сэке). Мы, мальчики, спали на них, с правого угла Мизхат абый потом я и дальше остальные по возрасту. При входе с правой стороны стояла печка. Пространство перед печкой, отделенный при помощи занавески (чаршау) была кухней. С той стороны, где топилась печь, на стене была прикреплена посуда (табаклык, кашыклык), перед печкой к потолку прикреплялась две тонкие жерди (киштэ), где хранились: доска для теста (куна тактасы), корыто для просеивания муки (жилпуч), лопата для хлеба (ипи керэге), полотенца (тастымаллар) и др.
С тыльной стороны печи была ниша (аралык), где в зимние морозы жили ягнята. По левую сторону от двери зимой стоял привязанный телёнок. У нас была корова по кличке «Акбаш». Теленком её подарил Хэйдер бабай, старший брат мамы, когда родители переселялись в этот старый дом и создавали своё хозяйство. Лошадь дал им Солтанхузя бабай. Лошадь для нашей местности, была очень крупная и сильная. Обычно в плуг запрягают пару лошадей, а она одна легко таскала плуг. Во время коллективизации её отдали в колхоз. Из табуна она часто возвращалась домой, а не на колхозный двор, и родители в слезах каждый раз отводили её на конный двор, объясняя ей, что она теперь не наша и не надо ей сюда приходить, но она приходила при каждой возможности и заставляла родителей плакать.

Аниса Мельникова по рассказам отца – Камиля Султанова