Смешной кареглазый и вихрастый мальчишка Колька Терентьев родился в селе Ерыкла Клявлинского района Самарской области 16 августа 1971 года.
53-летний Николай Терентьев пересмотрел полюбившийся фильм не раз — а потом решил, что пора и ему встать в строй.
Старинное чувашское село славится своей церковью в честь Казанской иконы Божией Матери и расположено на границе с Республикой Татарстан, куда вскоре Коля переехал со своей семьёй.
В Ерыкле время будто текло по-другому: размеренно, с оглядкой на колокольный звон, который разносился над полями и проникал в самое сердце. Даже если маленький Коля не заходил в храм каждый день, само присутствие церкви наложило свой отпечаток на его внутренний мир.
Он впитывал эту особую тишину, в которой слышно собственное дыхание, и ту негласную меру вещей, что живёт в старинных сёлах: уважение к старшим, бережное отношение к слову, умение видеть в простых вещах что-то большее.
Эти едва уловимые, но прочные нравственные опоры незаметно становились частью его души, формируя ту самую внутреннюю собранность, которая позже не даст ему сломаться перед ударами судьбы. По стечению обстоятельств родители мальчика развелись, и Коля попал во второй интернат — тогда его называли детским домом.
Время и события диктовали свои условия, и Николай рано понял: чтобы завоевать своё место под солнцем и утвердиться в жизни, нужно быть не просто сильным, а надёжным — таким, на кого можно опереться. Так спорт стал для него не увлечением, а школой характера.
Занятия боксом закаляли волю, борьба учила чувствовать грань между упорством и благоразумием, волейбол и плавание — действовать в команде, а шахматы — видеть на несколько шагов вперёд. Первый взрослый разряд в борьбе, отличные показатели в других видах спорта: во всём Николай старался быть первым не ради громких слов, а чтобы доказать прежде всего себе, что он способен.
Капитана волейбольной и баскетбольной команд уважали и прислушивались к его дельным советам — в нём уже тогда чувствовалась та спокойная уверенность, которая отличает настоящего мужчину-защитника.
Сварному делу Николай обучился в профессиональном училище, после чего был призван в ряды Вооружённых сил СССР. С 1989 по 1991 год Терентьев служил в Одессе в отдельном ремонтно‑восстановительном батальоне (ОРВБ) в должности заместителя командира взвода — и здесь его умение брать ответственность на себя, собранность и внутренняя дисциплина оказались по-настоящему востребованы.
Заместитель командира взвода — ключевая фигура в подразделении, а в технически насыщенном ремонтно‑восстановительном батальоне (ОРВБ) эта роль и вовсе становилась стержнем всей работы.
От решений Николая Терентьева зависела не просто дисциплина — от него напрямую определялась техническая готовность взвода, а значит, и боеспособность всей части.
Николай не просто знал устройство техники — он чувствовал её: понимал, где может «потянуть» лишний час, а где малейшая неисправность грозит серьёзной поломкой. Он быстро считывал симптомы неисправности, будто по дыханию угадывал, что «болит» у машины, и тут же выстраивал чёткий план: кто и что делает, какие узлы заменить, какую технику эвакуировать первой.
В его руках оживала даже та аппаратура, которую другие уже мысленно списывали. Он безупречно владел всей документацией, умел планировать работу так, чтобы ни одна деталь не терялась в суете, и распределял задачи между отделениями с той спокойной уверенностью, которая не терпит суеты, но внушает доверие.
В стрессовых ситуациях Николай не метался между вариантами — он отсекал лишнее и выбирал единственно верное решение. Именно эта способность действовать чётко и без паники особенно ценилась командованием.
Но не меньше, чем техническую хватку, в нём уважали личные качества: честность и порядочность, безукоризненное выполнение приказов, твёрдое следование уставу — и не на словах, а на деле.
Он сам первым выходил на самые сложные участки, сам проверял крепления и узлы, сам оставался на смену, если кто‑то не справлялся. Его личный пример задавал тон всему взводу: если командир не боится грязи, не боится ответственности и не ищет лёгких путей, то и бойцы держатся крепче.
За два года службы Николай прошёл настоящую школу выдержки. Он научился ремонтировать и эксплуатировать технику в условиях, когда время сжималось до считаных минут, ресурсы были на исходе, а над головой висела угроза огня.
Именно в этих жёстких, предельно реальных обстоятельствах оттачивались его навыки и крепла та самая надёжность, которая отличает настоящего профессионала: умение не подвести, когда на тебя рассчитывают…
Мой собеседник с особой теплотой и внутренней силой вспоминает тот июльский день 2024 года: «Я шёл вверх по проспекту Шашина, и чем ближе подходил к военкомату, тем тяжелее становилось на сердце. События, что разворачивались в стране, не давали покоя душе. Там, на Украине, наши земляки, настоящие герои, отдавали свои жизни во имя святого дела — ради мирного неба над головами наших детей, матерей, стариков.
Это была их жертва, их великий подвиг во имя будущего России. Сам тому удивившись, я почувствовал, как неведомая сила, словно Божий промысел, ведёт меня вперёд. Все сомнения исчезли, осталась лишь кристальная ясность и решимость. Я переступил порог военкомата и на контрольно-пропускном пункте твёрдо, без тени колебания, сказал: «Хочу на фронт».
Это было 17 июля. После прохождения медицинской комиссии я, не раздумывая, заключил контракт с Министерством обороны России, принимая свою судьбу как долг перед Отечеством».
Миллерово, Сычёвка — для Николая это не просто точки на карте, а места, где закалилась его воля. Там началась насыщенная, суровая подготовка, каждый день он оттачивал навыки, полученные в годы срочной службы, превращая их в грозное оружие.
Очищенный от мирской суеты и укреплённый духом, он с честью вступил в ряды легендарной 74-й отдельной гвардейской мотострелковой бригады, чтобы продолжить дело предков и защитить родную землю.
«Лунтик» — так стали звать Николая Терентьева его товарищи по оружию, или «братки», как принято на передовой звать тех, кто без колебания закроет тебя своей спиной, подставит плечо поддержки. Оговоримся, что позже Николаю дадут другое военное имя…
В ночь на 15 августа 2024 года Николая разбудили, едва тронув за плечо: «Пора в накат!» (бой). Чуткий, нервный сон сняло как рукой. Он не задавал лишних вопросов — собрался за считаные минуты, проверил снаряжение и молча встал в строй. Ссылаясь на полученную в ту ночь сильнейшую контузию, герой истории припоминает: «Задача перед нами стояла такая: зачистить Пугачево, а далее на Иваново нужно было отбить у противника железную дорогу…
Я шёл первым, не прячясь за спинами товарищей. Отстреливаясь, помню, как перешёл пути и бросил в сторону врага две гранаты. Над нами зависли вражеские дроны: вокруг взрывы, грохот, огонь. Отступать не думал — думал о том, как удержать то, что взяли. Слышу вдали приказ командира: „Откат!" (отступление). Вдруг — вспышка, и мир будто перевернулся: понял, что крепко ранен. Два бойца, «Казань» и «Лесник», подхватили меня подмышки и оттащили в кусты.
Быстро стащив с меня «разгрузку» (элемент экипировки военнослужащего, предназначенный для удобного размещения оружия, боеприпасов, гранат, фляги, аптечки и другого снаряжения с равномерным распределением веса по телу) и «броник» (бронежилет), они вкололи мне «обезбол» (обезболивающее лекарство), пережгутовали оба искалеченных плеча. От потери крови я потерял сознание…».
Очнувшись, Николай не остался лежать и ждать, пока его найдут. С трудом, скрипнув зубами, он поднялся на ноги — потому что решил: лежать в чужом поле он не будет. «Автомат был потерян в бою, другого оружия при себе не было. Плен — не вариант, даже не обсуждался. Я поднял с земли кирпич и пошёл. Не потому что был в силах — потому что должен был. Страх отступил, осталось только одно желание: дойти до своих. Мой путь занял полторы суток. Но я дошёл. Выжил. Выдюжил!».
16 августа эвакуационный взвод подобрал теряющего силы Николая Терентьева. Казалось, силы оставили его, но дух русского человека, несокрушимый и стойкий, не позволил ему сдаться. Эвакуация в полевой госпиталь, расположенный в подвале, стала началом долгого пути к выздоровлению.
В этот день, 16 августа, Николаю исполнилось 54 года. Этот день стал для него не просто датой в календаре, а настоящим знаком спасения, Божьим промыслом, который не оставил его в беде. Словно сама судьба оберегала его, направляя в руки заботливых медиков.
Длительные операции и лечение в госпиталях стали для Николая Петровича испытанием, но его сила духа не позволяла опустить руки. Старобельск, Белгород, Новопсковск, Красная Поляна, Смоленск, Юрга, Казань, Самара — география нашей страны открывалась ему не через призму достопримечательностей, а через больничные палаты и операционные.
Каждый новый город становился для него символом стойкости и мужества, каждый день в госпитале — напоминанием о том, что даже в самые трудные моменты выдержка, самообладание и вера в лучшее помогают преодолеть любые преграды. «Петрович» — так уважительно стали звать нашего героя его товарищи по палате…
Военно-врачебная комиссия признала Николая Терентьева полностью негодным к военной службе, а справка описания заняла несколько листов: «Последствия минно-взрывного ранения: сочетанное осколочное ранение головы, груди, конечностей привело к отсутствию разгибания кисти и пальцев левой руки, ограничению разгибания пальцев правой кисти…».
К физическим ограничениям здоровья Николая добавилась глубокая моральная боль. «Папа недавно приобрёл квартиру, и возникла необходимость изменить место прописки, — делится его дочь Елена. — Это событие обернулось для нас настоящим шоком: выяснилось, что с 25 июля 2025 года мой отец числится в списках умерших! Это просто не укладывается в голове! Все документы оказались аннулированными, и теперь нам предстоит долгая работа по их восстановлению.
Особенно тревожным моментом является то, что у нас на руках имеется квота на операцию в Санкт-Петербурге, куда мы должны отправиться 13 октября. Если срок действия этой квоты истечёт, а операция не будет проведена, она фактически «сгорит».
В этом случае нам придётся начинать всё сначала: заново собирать документы, проходить многочисленные врачебные комиссии и ждать повторного рассмотрения заявки. Это означает не только потерю драгоценного времени и нервов, но и, возможно, повторное прохождение уже проведённых обследований»…
PS. Николай делится: «Дома я стараюсь поддерживать себя в хорошей форме, отжимаюсь от пола на одной руке, по возможности самостоятельно готовлю себе обед.
А еще — смотрю свой любимый фильм «В бой идут одни старики», вспоминаю своего 93-летнего деда, который прошел две войны, вернулся с Великой Отечественной на костылях. Помню его наставления: «Никогда не включай «заднюю»! Это означало одно: «Только вперед!».
Автор: Ильмира Гареева.
Фото: из семейного архива Терентьева.
