Невероятный путь Романа Дулабоева от новобранца с позывным «Турист» до героя, кавалера Ордена Мужества.
«Лето 2023 года. Пыль клубится над плацем, воздух звенит от команд, а я, с отпускным чемоданчиком на колёсиках в одной руке и рюкзаком за спиной, будто сошедший с курортного поезда турист, впервые переступаю порог воинской части. В тот момент я и понятия не имел, как на самом деле готовятся к войне — казалось, достаточно просто прийти и сказать: «Готов служить». Подполковник Абраменко, окинув меня строгим взглядом, не сдержал усмешки: «А это что ещё за турист?» Фраза прозвучала не как комплимент, а как меткая характеристика моей тогдашней наивности. Так и прилип ко мне позывной «Турист», — теперь Роман Дулабоев, участник спецоперации, вспоминает об этом с лёгкой иронией.
Роман рассказал почти историю Ромео и Джульетты, дело было в Лениногорске.
«Школу я закончил в 2009 году, тогда же познакомился со своей будущей женой — Маргаритой. Увидел, решил — моя! Два года встречались. В 2011 году мне — 17, Маргарита на два года младше. Так как пожениться нам бы не разрешили, мы, два юных и наивных «стратега» решили пойти другим путем. Мы уезжаем в Киров, к брату, чтобы через некоторое время сообщить родителям, что мы ждем ребенка! Выжидаем еще полтора месяца, время, когда по медицинским показаниям аборт делать запрещено. «Да делайте вы уже, что хотите, только возвращайтесь!» — махнули на нас рукой родители.
В конце апреля 2011 года мы вернулись домой, поженились. 7 сентября 2011 года родился Максим, в 2013 году, на мой день рождения, 1 августа, супруга подарила мне дочь Арину, в 2017 родился Александр, в 2024 году родился Роман Романович.
Путь Романа к контракту оказался не таким простым, как мечталось. Когда началась спецоперация, он сам пришёл в военкомат: повестки не было, а оставаться в стороне он не хотел. Но быстро оформиться не получилось. «Полгода мурыжили, — вспоминает Роман. — Скорее всего, из‑за того, что на тот момент у меня уже было двое детей». Но сдаваться он не собирался. Выход нашёлся: через военкомат соседнего города Роман всё‑таки подписал контракт.
Выбор подразделения был для него не случайным, а глубоко личным. Роман попросился в штурмовой отряд ВДВ — по семейной традиции: со стороны отца все были десантниками: дед, отец, тёти, дяди. Десантное братство было не просто строчкой в биографии родственников, а чем‑то вроде негласного семейного кодекса. Свою роль сыграли и патриотические фильмы — и документальные, и художественные. Они не просто показывали подвиги, а формировали отношение: Роман впитал уважение к этому роду войск, к его истории, к духу «никто, кроме нас».
Романа прикомандировали в 328‑й гвардейский десантно‑штурмовой полк 104‑й гвардейской десантно‑штурмовой ордена Кутузова дивизии. У этого соединения — героический боевой путь, покрытый воинской славой: от подвигов времён Великой Отечественной войны до тяжёлых операций на Северном Кавказе в 1990‑х. Полк, словно феникс, был возрождён в 2023 году — и именно сюда, в эту историю, влился и Роман.
Сначала он выполнял обязанности санинструктора в 1‑м батальоне. Эта должность требовала не только знаний по оказанию первой помощи в полевых условиях, но и стальных нервов: в боевой обстановке каждая секунда на счету, а ошибка может стоить жизни. Роман учился быстро оценивать состояние раненого, принимать решения под огнём, работать в условиях стресса и нехватки ресурсов.
Позже его перевели в штурмовую роту на должность гранатомётчика. Это уже совсем другой уровень ответственности и подготовки. Два месяца изнурительных, но предельно качественных тренировок стали настоящей школой выживания и боевого мастерства. Дни сливались в сплошную череду нормативов: отработка действий в составе штурмовой группы, передвижение в городских условиях и на пересечённой местности, работа в двойках итройках, слаженность действий под огнём. Роман осваивал не только обращение с гранатомётом, но и тактику применения этого оружия в разных сценариях — от поражения бронетехники до подавления огневых точек в зданиях.
Особое внимание уделялось взаимодействию с другими бойцами: гранатомётчик — это не одиночка, а часть команды, и от его слаженной работы зависит успех всей группы. Учились читать поле боя, предугадывать действия противника, использовать укрытия и маскировку. Физическая подготовка тоже была на пределе: марш‑броски в полной экипировке (до 70 кг), преодоление полос препятствий, тренировки на выносливость и скорость реакции.
Каждый день был проверкой на прочность, но именно эта жёсткая школа формировала из добровольцев настоящих бойцов, готовых к самым сложным задачам. И пусть поначалу его прозвали «Туристом», спустя эти два месяца от прежнего «туриста» не осталось и следа — перед командирами стоял подготовленный боец, осознающий всю тяжесть и ответственность своей миссии.
В обязанности Романа входило немало тяжёлых и опасных задач: он не только обеспечивал оттягивание «трёхсотых» в относительно безопасную «зелёную зону» и передаче их эвакуационной группе, но и участвовал в штурмах — брал укреплённые позиции и населённые пункты, где каждый шаг давался ценой предельного напряжения сил.
В одном из боевых заданий судьба впервые испытала его на прочность: под шквальным огнём, прикрывая товарищей, в ноябре 2023 года в селе Крынки Херсонской области Роман получил своё первое ранение. Об этом он рассказывает спокойно и обыденно, будто речь не о нем.
«Мне тогда 120-ка (стандартный калибр тяжёлых миномётов в армиях многих стран, включая поставки на Украину) от польки прилетела совсем близко (речь идёт о 120-мм артиллерийском снаряде (мине), выпущенном миномётом польского производства), снаряд взорвался почти рядом, посекло и перебило ноги (множественные осколочные ранения). Меня крепко контузило, взрывной волной отшвырнуло далеко в сторону, что вполне нормально при близком разрыве. С собой у меня была РДшка (рюкзак десантника (РД), укомплектованный медицинскими средствами для оказания первой помощи в зоне боевых действий). Самостоятельно (я же санинструктор!) перетянулся турникетом, с помощью сослуживцев допрыгал до безопасного места».
Два месяца госпиталей, операции, лечение, реабилитация, как прямое следствие контузии и сотрясения мозга, впоследствии военнослужащий стал заикаться… В феврале 2024 года Роман вновь прибыл на фронт, был переведен во вторую отдельную штурмовую бригаду. До своего второго ранения наш земляк достойно исполнял военный долг, в боях получал контузии и осколочные ранения, но не обращал на них внимания. «У нас так говорят: контузия — не болезнь!» — смеётся Роман.
Август 2025 года. Запорожье. Каменское. Ночь висела над землёй тяжёлой, непроглядной пеленой, будто сама природа затаила дыхание. Впереди — двенадцать километров по израненной земле, задача, от которой стыла кровь в жилах Романа и других бойцов. Дроны кружили в небе, словно разъярённые осы, почуявшие сладкое варенье. Их жужжание становилось всё громче, сливаясь в единый зловещий гул. Они зашли на позицию и отработали чётко, слаженно — удача на миг улыбнулась солдатам. Но именно в эту секунду фортуна отвернулась: их «спалили».
«Мы метнулись в подвал — казалось, будто кто-то сверху милостиво дал нам короткую передышку. Но тишина длилась всего полчаса. Потом небо потемнело от нового роя — FPV-дронов, быстрых, безжалостных, с пугающей точностью наводящих удар. Они обрушились на нас, как град из стали и огня, методично засыпая вход в укрытие точечными ударами. Старший группы, мой братец, «Кулинар», первым рванул наружу — контролировать небо, прикрывать нас. Я выскочил следом. «Сиди тут, я попробую увести птичек!»— крикнул я оставшемуся бойцу Али с позывным «Овен» и бросился вперёд.
Ноги несли меня сквозь тьму, пальцы сжимали оружие, а в груди бился только один ритм — выжить. Я бежал, стрелял, гнал прочь страх, который холодными пальцам и цеплялся за сознание. Осколки свистели рядом, впивались в броню, разрывая её в клочья. «Броню» буквально пораскрывало — она уже не спасала, лишь напоминала о хрупкости человеческой жизни.
Нужно было снова укрыться, оценить ситуацию. Я метнулся к узкой щели — маленькому окну, похожему на форточку, — и нырнул внутрь. Оставалось только завалить отверстие камнем, спрятать лаз, перевести дух… Но в тот самый миг я понял: слишком поздно. Дрон засек меня. Я сгруппировался, сжался в комок, пытаясь стать невидимым, но руку спрятать не успел. Удар был мгновенным — осколки превратили правую руку в лохмотья, бок обожгло острой, пронзительной болью. Горячая струя крови хлынула из раны — я сразу понял: задета артерия. Мир на секунду поплыл перед глазами, но инстинкт кричал: «Держись!».
Не помню, как нащупал жгут, как достал из рюкзака скотч и замотал рану. Пальцы дрожали, кровь лилась, а я действовал «на автомате», будто кто-то другой управлял моими движениями. Сегодня я сам не понимаю, как не истёк кровью, как сознание не ускользнуло в темноту. Может, просто слишком сильно хотел жить.
Когда я вернулся в погреб, тишина ударила по ушам сильнее любого взрыва. «Кулинар» в том бою не вернулся. Царствие ему Небесное. Я стоял посреди пустого погреба — раненый, измученный, с тяжестью на сердце, которая была куда страшнее физической боли. Усталость накатывала волнами… Силы вернулись ко мне только спустя пять-шесть часов — будто сама жизнь решила, что ещё рано отпускать меня в темноту…
Кое-как поднялся, стало понятно, что крови потеряно много. Вперед, наружу, гнала одна мысль: если останусь здесь, ослабну, жгут слетит, я просто истеку кровью. В погребке (блиндаже) искать долго будут, а так, даже, если погибну, то может быстрее свои найдут, домой доставят. Думал о семье, детях: когда уезжал, младшему 2 месяца было, в отпуске приезжал ему — 1,4 года. «Вдруг дойду?», — такая мысль билась в голове. Молился, в кармане «броника» у сердца были православные иконки, там же — семейная фотография… Первый километр в гору шел долго, нашел «лисью» нору (блиндаж), зашел. Смотрю — «Иксид», братец погибший. Нашел у него антидронку (портативное устройство радиоэлектронной борьбы с беспилотниками, создающее направленное излучение, которое создаёт помехи в навигации и управлении дронами), забрал. Из-за потери крови жажда мучила безумно. Нужно было осмотреть рану, «спустить» кровь, так как надеялся в последующем сохранить руку (речь идет об ослаблении жгута, чтобы частично восстановить кровоток и не допустить тяжёлых осложнений). Жгут слетел и вновь кровь хлынула рекой. Сил встать не было даже на четвереньки. Снова я кое-как пережгутовался, немного полежал, а потом … просто пополз!».
Сегодня этот высоченный парень с крепким торсом и крепкими мускулами смеется, вспоминая те мучительные 4 суток, когда он ползком преодолевал 12 километров и таки дополз до своих! А тогда, это были мучительные часы настоящего ада…
«Ночью полз, днем прятался. Ближе к своим — нашел две полторашки воды! (это наши скидывали по пути к выполнению задачи). Я не помню, чтобы я так радовался простой воде, схватил, уполз в кусты, первую полторашку выпил жадно — не пил несколько дней, она была самой вкусной на свете! Тут же грудь перехватило, закашлялся, вырвало. Вторую полторашку я пил осторожно, маленькими глотками. И, о, чудо! Воды напился и встал! На ноги! Прошел еще метров 500 – 700 до союзников, которые меня тут же подхватили и хотели отправить на эвакуацию. Но есть такое правило — сообщать командирам о дезертирстве на фронте. «Турист! Живой?!» — недоумевал командир, который не верил своим глазам, ведь я выбрался из кровавой мясорубки!»
Состояние Романа было тяжелым. Медбрат с юморным позывным «Садист», боевой врач с огромным опытом оказания помощи, профессионально осмотрел покалеченную руку раненого: «Срочно, в госпиталь!» — скомандовал он. «Очнулся после операции, посмотрел направо, вместо руки — забинтованная культя. Сказать, что почувствовал? Тяжелая истерика… Но жалости к себе или раскаянья о своем решении служить Родине не было. Было дикое желание схватить автомат и перестрелять гадов… Потом полгода госпиталей. Крым. Москва. Бурденко.
В январе военно-врачебная комиссия поставила мне категорию «Д». Позже, уже в госпитале, стало известно, что в результате осколочного ранения фрагмент экипировки, инструмента или другого предмета, в конструкции которого есть стекловолокно, залетел мне прямо в сердце. “Плохая идея!” — говорили в госпитале военные хирурги, когда встал вопрос об удалении металлического осколка из сердца. Несмотря на ампутацию руки, я ни о чем не жалею! Я считаю, что это мой путь, моя дорога!».
Военные заслуги бойца оценены по достоинству: за смелость, отвагу, проявленные при выполнении обязанностей по защите Государственных границ, ветеран боевых действий, военный пенсионер Дулабоев Роман Рашидович приставлен к государственным наградам: медали Суворова, является кавалером ордена Мужества.
PS. Сегодня 34-летний Роман Дулабоев уже несколько месяцев постигает тонкости управления развлекательным заведением. По профессии он электрик, раньше работал в строительстве. Получив положенные выплаты от государства, Роман заняться бизнесом – выкупил кафе-клуб в Лениногорске. Решение тогда принимал вместе с супругой. Новые хозяева сразу приступили к обновлению – изменили интерьер, пересмотрели меню. Премудрости бизнеса приходится изучать постоянно, всё осваивают на собственном опыте. Роман попросил знакомую художницу нарисовать флаг его штурмовой роты на стене рабочего кабинета…
Автор: Ильмира Гареева.
Фото: из архива бойца.
